?

Log in

No account? Create an account

Житие · мое: · "Интересно, · что · обо · мне · напишут · после · смерти? · Поживем, · увидим"

Свежие записи · Архив · Друзья · Личная информация

* * *

Гранат

 

– В 27 году до нашей эры, – закончил он, поковырял ногтём мизинца щель в рассохшемся столе, для верности повторил – в 27 году до нашей эры Октавиан Август установил принципат, – и посмотрел на неё. Он увидел, как дрогнули её черные зрачки, будто лодку качнуло на воде, дрогнули и отплыли к самому краю глаз, готовые выскользнуть с влажной поверхности и устремиться через окно на школьный двор, продраться сквозь поредевшие кусты боярышника, прочь, подальше от всего чужого, неизвестного, что обступило её здесь.

 

Читать дальше...Свернуть )

 

Метки:
* * *

Многоголосье

 

Я толстый. Красную клетчатую рубашку я застегиваю на все пуговицы, и некоторые женщины, которые от восхищения или жалости начинали меня опекать, первым делом расстегивали самую верхнюю.

Читать дальше...Свернуть )

 

Метки:
* * *
Я и товарищи, и правда, умнички!
И какие! Самоироничные, да.
А часть из нас еще и вегетарианцы...
* * *

Дворник

 

– Генетика, – говорил Виталий Ильич, – безжалостная штука, что ей твой марксизм. Она очень пугала их, переворачивала верх дном их картину мира, смеялась над материализмом. Еще с тех самых пор, как они услышали, что всякая клетка происходит только от клетки, что живое только от живого и может быть, были на взводе, суетились – понимали, что им угрожает.

– А чего они боялись, дедушка?

 

Читать дальше...Свернуть )
Метки:
* * *
А вот населению Смоленска давно понятно, где им посчастливилось жить

Смоленское самосознание метко подмечено l_e_t_0 

* * *
* * *
С днём рождения, Иосиф Александрович!
Что бы я без Вас?
Кто бы я без Вас?

* * *
 Поровну

Когда Колечке было два года, от Анны Петровны Крутилиной ушел муж. Анна Петровна на вид в те годы была еще совсем девочка – ниточки рук и ног, тяжелая голова на длинной беспомощной шее – а тут такая беда: во всем поселке одна она одинокая мать, а у остальных, у всех поголовно, мужи, да пусть хоть самые завалящие, но все-таки не стыдно. Сбежал муж, и осталась в доме только вечная ругань. Читать дальше...Свернуть )
Метки:
* * *
О "Медее" Камы Гинкаса.

Она меня чудовищно раздражала, с первой минуты, как появилась на сцене и прокричала Бродского, отрубая от его стиха по слову. "Ужасно переигрывает" - эта мысль не давала покоя - даже для колхидской дикарки, она слишком дико завывает, даже для измученной ревностью и страстью женщины она слишком мечется. Я старалась "поверить" и начать жить с ней общей жизнью, и только начинала, едва-едва, как она снова принималась кричать и выть, и меня отбрасывало назад в зрительный зал - мол, твое место именно тут, никак не на сцене. Другие, восхитительные другие - кормилица (Морачева), Креонт (Ясулович), Ясон (Гордин) - были такими земными, такими понятными, давали сопереживать, протягивали руки - помогали забраться на сцену. Но та упорно держала дистанцию - я актер, а ты зритель.
Прошло два дня, и меня осенило, ЧТО на самом деле я смотрела. А ведь смотрела я не столько Ануевскую "Медею", привычную и понятную, даже не Медею всевечного и человечного Сенеки, в её лице я наблюдала греческие трагедии Софокла и Эврипида - трагедии, где всегда понятно, где зритель, а где актер! Трагедия эта, идущая от религиозных обрядов, посвященных Дионису, подчеркнуто театральна, она сочетает одновременно несколько реальностей - повседневную и мифологическую. Гинкасу,  мне кажется, необходимо было оставить в своем спектакле место для этой неземной, вернее надземной, греческой трагедии - этого сверхтеатрального действия, и он сосредоточил её в образе Медеи, столь отличной от прочих, от простых людей, для которых не открыта тайна и громада Трагедии (как органично звучали в спектакли строчки из "Портрета Трагедии" Бродского!). И не переигрывала, получается, вовсе Екатерина Карпушина, а игрой своей отдавала дань греческим богам и зрителю, который ни в коем случае не должен стать соучастником, который должен остаться наблюдателем.
* * *

Проводы.

 

Мой дед был из той породы людей, которых не от злости, а лишь от безграничной чуткости называют иногда «еврейчик». Дед вот уже сорок лет работал в институте, где были низкие потолки, белёсые от векового мела доски и пахло застарелой бумагой. От дедова института у меня осталось одно лишь яркое воспоминание – дурной запах. Дурно пахли студенческие столы – клейким лаком и подгнившим деревом, сами студенты, их престарелые преподаватели, плакаты с шатунами, плесенью отдавали учебные пособия. Было это место царством мужчин – таким оно осталось в моей памяти, редкая тощая девица, попавшая туда, за каких-то полгода лишалась всех атрибутов пола.

 

Читать дальше...Свернуть )

 

Метки:
* * *
Еще чуть-чуть, совсем немного, и я буду готова - я начну выкладывать сюда свои рассказы.
Метки:
* * *
* * *

Previous